Вспомним их сегодня всех до одного (по доброму почину нашего сообщества)

В последнее время меня все более тянет записать историю своей семьи. Пока что написал довольно объемистые воспоминания о своих предках и нашей жизни в условиях советского антисемитизма, опубликую в ЖЖ в ближайшие дни. А пока - немного о своих родных, о тех, которые погибли и которые воевали. Пусть это будет еще одним добрым памятником им всем.

В 1941 г. на Украине немцы расстреляли семью моих прадедушки и прабабушки У нас сохранилась рукописная справка из райисполкома (выдана в дек.1943), приведу ее почти дословно: "На Ваш запрос ... исполком Городнянского райсовета депутатов трудящихся сообщает, что Лейба Беркович, Рейза Юдковна и их невестка Хая Чернявские и ее двое детей в декабре месяце 1941 г. немецкими извергами были расстреляны в г. Городня Черниговской области".

(на фото - мои прадедушка Лейба Беркович и прабабушка Рейза Юдковна)

Погибло много родственников со стороны моей мамы. В Днепропетровске немцы 14 октября 1941 г. убили сестру моего деда Рувима - Софью Яковлевну Блат-Шенкман с сыном Левой. А бабушкина сестра Фаня Гибгот-Саповская из Днепропетровска успела уехать к брату Арону Гибготу в Пятигорск, но и туда добрались фашисты и расстреляли их всех - Фаню, Арона, его жену Аню и дочь Софу.

(на фото - Софья Шенкман с сыном Абрамом, будущим военным хирургом)


(на фото - братская могила на месте расстрела Софьи Шенкман и сына Левы)

Моя бабушка Клара (Хая) Гибгот-Блат родом из Кобрина (ныне Брестская область Белоруссии, с 1921 по сентябрь 1939 - часть независимой Польши), там жила большая и дружная семья Гибгот. У деда Давида от двух жен было 17 детей. Вообще Кобрин был настоящим "штетл": в 20-е годы там было 3,500 евреев - две трети от всего населения. И когда началась война, немцы захватили Кобрин почти мгновенно, об эвакуации не могло быть и речи. К тому времени моего прадеда Давида уже не было в живых (хоть он и прожил более 100 лет!) и часть детей и внуков разъехались по Союзу и некоторые попали заграницу. Но вторую его жену - мою прабабушку Фейче Гибгот и часть ее детей с внуками и правнуками немцы вывели из дома и прямо во дворе расстреляли. Возможно, это случилось уже на третий день войны - 24 июня, когда немцы убили несколько сотен местных евреев, сожгли еврейскую больницу, дом раввина и развлекались тем, что бросали людей живыми в огонь. Остальных евреев вскоре заперли в гетто и уничтожили по частям в 1941-42 гг. Так пропала большая часть этой замечательной семьи - когда после войны бабушкин брат Овсей приехал посетить дом родителей, никого из знакомых там не осталось, все имущество разворовали и даже ничего на память он не смог найти.

В начале войны погибли и родственники моей жены, жившие в еврейском местечке Каменке (Молдавия, ныне Приднестровская республика). Там немцы расстреляли прадедушку жены Шулима Тевлина с его второй женой и его дочерей от первого брака Рейзел и Сарру. Их старший брат Куна в это время был на фронте.

Вот сколько наших родственников, включая двух прадедов и двух прабабушек, убили немцы! И сколько их довоенных друзей погибло, включая самую близкую мамину школьную подругу Таню Рабич - она лежит в Бабьем Яру. СВЕТЛАЯ ИМ ВСЕМ ПАМЯТЬ!

Из тех, о ком я знаю, у нас на фронте никто не погиб, даже тяжелых ранений не было. Правда, в семье большинство было военными врачами, инженерами и техниками. И конечно, очень повезло, что все они вернулись из этой мясорубки живыми.

Мои родители по возрасту не воевали, но тяжело работали для фронта. Папа (в начале войны ему еще не было и 14 лет) некоторое время работал на заводе. Мама в эвакуации в Челябинске работала копировщицей на заводе, получая за 16-часовой рабочий день несколько крохотных кусочков хлеба и на обед ложку каши с машинным маслом. А по ночам еще занималась, готовясь к школьным экзаменам и часто ходила выступать перед ранеными бойцами в госпиталь.

Зато воевали многие наши родственники:

• уже упоминавшийся бабушкин брат талантливый химик Овсей Гибгот пошел добровольцем в ополчение и оборонял Москву.

  
  (на фото - Овсей Гибгот в 1952г.)

• мой дядя (мамин брат) Моисей Рувимович Блат незадолго до войны был призван из Киева офицером на сборы в танковую часть, расположенную прямо на границе под Львовом. И так случилось, что как раз за два дня до начала войны комиссар части взял его с собой на базу во Львов. Когда 22 июня они вернулись в часть, там уже все было разбито и в живых никого не осталось. Все отступали, была полная неразбериха, непонятно что делать, так что дядя за две недели на попутках и пешком добрался до Киева и, повидавшись с родителями, побежал в военкомат. И тут произошло чудо - вместо фронта его направили начальником эшелона от его организации "Киевэнергомонтаж" строить на Урале в Челябинске по тем временам самую мощную в стране Челябинскую ТЭЦ (теплоэлектроцентраль). Это была особо важная Сталинская стройка и ее контролировало ЦК, за любой промах можно было стать "вредителем". Энергия была нужна для многих предприятий и в первую очередь для Челябинского танкового завода. Дядя Мося был назначен начальником ремонтно-механического завода при ТЭЦ, где работало очень много пленных немцев. А после войны армия послала его в Германию в длительную командировку для организации демонтажа и отправки трофейного оборудования с немецких заводов в Союз. В 1946 г. он был в звании капитана.

  
  (на фото - капитан Моисей Блат. июль 1946г.)

• я не могу не упомянуть и о его жене, моей любимой тете Иле (Рахиль Яковлевне Лурье-Блат), хотя она не воевала и находилась с семьей в эвакуации в Челябинске. Это была просто изумительная женшина - добрая, красивая, умная и образованная, сначала она закончила Киевскую консерваторию по классу фортепиано, потом с отличием Киевский Политехнический институт по очень неженской специальности - сварке. Она была единственной аспиранткой у тогда уже известного Е.О.Патона, будущего академика и основателя Института электросварки Академии Наук. В женщин Патон не верил и в науку не брал, Иля была исключением. Она работала над диссертацией по технологии сварки до 1940 г., потом науку пришлось забросить. Сегодня уже очень трудно сказать, какую именно роль для Победы сыграли ее исследования у Патона, но как раз в это время Патон разработал дуговую автоматическую сварку под флюсом и уже в 1942 г. внедрил автоматическую сварку бортов корпуса Т-34. (танк требовал большого объема сварочных работ - только на два мощных шва длиной более 5 метров квалифицированный сварщик затрачивал около 20 часов, а сварочный автомат Патона, управляемый учеником-подростком, мог выполнить эту работу за 2 часа, причем сваренные по новой технологии швы оказались крепче самой брони и выдерживали прямое попадание бронебойных снарядов). Вскоре эта технология стала применяться и для производства артиллерии, авиабомб и боеприпасов. У немцев подобной технологии не было и это ограничивало объем выпуска их танков и снижало их живучесть в бою. И мне приятно думать, что моя тетя внесла свой посильный вклад в этот замечательный успех советскоий техники. Диссертацию она так и не закончила, но после войны продолжала заниматься сваркой и завершила свою карьеру Главным технологом по сварке Рижского вагоностроительного завода. Тетя Иля дожила до 1993 г. и успела погостить у нас в Израиле.

• племянница моего деда Хася(Ася) Блат вышла замуж за впоследствии известного врача, профессора, во время войны главного офтальмолога Юго-Западного фронта Айзика (Аркадия) Григорьевича Кроля. Он прошел войну от первого и до последнего дня и спас зрение бесчисленному количеству раненых. После войны они жили в Курске, Айзик преподавал в медицинском институте и оперировал больных. Своих детей у них не было, но они помогли встать на ноги и получить образование множеству родных.

  
  (на фото - слева направо: Иля Блат, Хася и Айзик Кроль, Илина мама Мария Борисовна, 1947 г.)

• Близкий член семьи Блат (племянник моего деда Рувима) Абрам Шенкман всю войну прослужил военным врачем и демобилизовался подполковником медицинской службы. Он был хирургом и заведуюшим отделением. Закончил войну в Германии и Австрии и его госпиталь еше долго оставался в Европе. У нас сохранилось много открыток 1945-46 гг. с цветами и видами Австрии и Венгрии, посланных моему деду от Абраши Шенкмана и жены Вали.

  Его жена Валентина Анатольевна Шенкман (урожденная Попова) служила военным врачем в том же госпитале. Тетя Валя - единственная из всех наших воевавших жива по сей день и скоро отмечает свое 90-летие. Эта жизнерадостная замечательная русская женщина не постеснялась записать своих детей евреями, хотя могла совершенно законно назвать их русскими, как это делали очень и очень многие. Она живет с дочерью и внуком в Кишиневе. Дай ей Б-г здоровья!

  
  (на фото - Абрам и Валя Шенкман. Австрия март 1946 г. )

• дедушка (папин папа) Михаил Львович (а по-настоящему Моисей Лейбович) как военврач проходил армейские сборы с 39 по 41г, за месяц до начала войны был направлен в больницу во Ворошиловграде, откуда с июля 41-го с военным госпиталем отступал вместе с линией фронта, через Кавказ попал в Ташкент и оттуда был направлен врачем в медсанчасть БАО (батальон авиационого обслуживания) и со своим аэродромом дошел до Берлина. Награжден орденом Красной Звезды и медалями. Демобилизован в 1946 г.

  
  (на фото - дедушка Моисей Лейбович в армии, Славута, январь 1940 )

  Его жена, бабушка Евгения (Геля) Вениаминовна Каганова была военным врачем в том же госпитале, но по состоянию здоровья была демобилизована и до конца войны работала в Ташкентском институте эпидемиологии и микробиологии. После войны жили в Донецке, бабушка умерла в 1962 г, дед в 1979 г.

• Дедушка жены Куна Шулемович Тевлин был кадровым военным, служил в Красной Армии с 17-ти лет (с 1924 г. по 1946 г.). Воевал авиационым техником в БАО Каменец- Подольского штурмового авиаполка. Награжден двумя орденами Красной Звезды и медалями, закончил войну в "логове" старшим лейтенантом, потом воевал с Японией. Теперь уже не узнать, быть может они служили вместе с моим дедом Моисеем или хотя бы были знакомы? Много раз Куна был под бомбежками, но вышел цел и невредим. Собирался приехать с нами в Израиль, но ни он, ни его жена совсем немного не дожили до репатриации.

  
  (на фото - ст. лейтенант Куна Тевлин, Австрия, 1944 г. )